Коллекционный сад Натальи Шергиной
Между Бродским и Чапеком

Как рождается коллекционный сад? Может ли человек, далекий от упражнений с землей, стать заядлым садоводом? Предоставляем слово коллекционеру садовых растений, хозяйке сада миниатюрных композиций, Наталье Шергиной.

Можно долго перечислять факторы, с которых начался наш сад.

Дачный шестисоточный участок на болоте, на севере Карельского перешейка, долгих 15 лет вызывал у меня тоску и скуку. Изредка навещая дачу, по вечерам я сидела на пригорке у дома, изнывая в ожидании электрички. Гладиолусы, ровные грядки с клубникой, похожие на могилки, кусты смородины и крыжовника, - «классика», вокруг которой хлопотал муж, оставляла меня равнодушной. Северная природа выглядела точь-в-точь, как описывал её знатный брюзга и рафинированный урбанист Иосиф Бродский: «О, как ты пуст и нем В осенней полумгле Сколь призрачно царит прозрачность сада Где листья приближаются к земле великим тяготением распада»… Или, вот: «Что хорошего в июле? Жуткая жара. Осы жалятся, как пули. Воет мошкара».

Совершенно случайно в руки попал какой-то садоводческий журнал с прекрасными фотографиями сирени и с бесхитростным рассказом о русском селекционере Леониде Колесникове. Так героиней моих публикаций стала московский садовод, популяризатор сортов русской сирени, Татьяна Полякова. Общаясь с Татьяной, я вдруг подумала: «Пишу о Колесникове, но ни одной его сирени у нас нет». Хотела посадить пару кустов, которые могли бы вписаться в крошечный клочок нашего болота и выжить на нем. Изучение агротехники, поиск сортов (а в те времена информация была скудная и рынок пуст) стали целой эпопеей. Родился сирингарий.

Совершенно невзначай я обратила внимание на полусгнившие, замшелые мостки над нашей канавой. Уговорила мужа залить над переездом бетонные «плотинки». Ради этого срезали пару кустов собачьего шиповника. Непролазные заросли этого растения нависали над канавой плотной стеной, выскочили на дорожку, ведущую к дому, раздражали своей назойливостью. Этот шиповник почти не цвел. Вдруг соседка показала нам свои пышные розы и сказала: «Это канадки, они зимостойкие и совсем не доставляют хлопот». «А иногда садовод получается в результате заразы, занесенной от соседей» (К. Чапек). Я подумала: «Ведь живая изгородь может быть красивой. Почему бы нам не посадить, вместо блёклого бесполезного шиповника, цветущие розы?». Изучение агротехники, поиск сортов (а в те времена рынок в нашем городе был представлен единственной фирмой) стали целой эпопеей. Родился розарий.

По первой профессии я биолог. Поэтому, вскоре посадки первых сиреней, осознала, что тяга к растениям вспыхнула во мне неспроста. Что взамен унылого огорода нужно создавать сад. Интуиция, коллекционерская жилка, научный подход, - мои движущие силы, мои помощники. Я ходила и продолжаю ходить на лекции, которые читают для общества любителей растений в Ботсаду. Познакомилась с замечательными коллекционерами растений – петербуржцами, москвичами, позже и с новосибирцами, уральцами, побывала во многих садах. Полюбила растения для теневых участков, эфемероиды, растения-скальнички. Учусь у опытных садоводов. Несколько лет назад закончила курсы ландшафтных дизайнеров. Несмотря на примитивность такого рода курсов, из них можно извлечь пользу. Самое полезное – осознать важность создания плана, структуры сада. Остальное зависит от собственного вкуса, ощущения пространства и финансовых возможностей.

В этот момент начинающему садоводу спешит на помощь Карел Чапек. Уже читая введение его гениальной книги «Год садовода» начинаешь смеяться и осознавать, что пришло время «поливать, полоть, выбирать из земли камни…». И полоть ненавистные сорняки. И зарывать в землю много денег. Ведь бесконечные машины песка, навоза, камня, плодородного грунта, удобрений и прочих полезностей, стоят недёшево. Деревенский житель, Чапек мирит нас со всеми неприятностями, связанными с работой с землей. Он их поэтизирует со всей душой и страстью. Тут вам и метафизика сада, и аллюзии, и сонеты.

Теоретик Иосиф Бродский, создавая стихи о природе, представлял себе Сад эпохи Просвещения, место философских бесед и прогулок, место наук и искусства. Его мировоззрение было мне близко всю сознательную жизнь. Практик Карел Чапек заставляет нас полюбить дождь и сухую листву, червяков и жирный компост. Чапек соединил высокие материи с запахом пробуждающегося ростка.

Мой сад представляет собой не «комнаты», о которых твердят зашоренные ландшафтники, а миниатюрные коллекции из любимых растений. В нем есть элементы геометрических форм и пейзажных уголков. Аметистовый розарий, чешская скалка, теневые «изюминки». Завершив создание очередной композиции, я зову друзей-садоводов. Мы обсуждаем результат, любуемся, порой меня критикуют, выдвигают новые идеи. Мне нужны добрые советы и внимательный заинтересованный взгляд со стороны. К нам любят приезжать садовые туристы.

Как водится, сад переделывается, развивается, хорошеет, этот процесс бесконечен. Результат непредсказуем. Промежуточные итоги – на фотографиях.